Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:31 

Внеконкурс

Отряд Линейного Счастья
Название: Воробьи летают снова
Тема: Как это славно — вовремя помереть!
Автор: Scott_Summers
Бета: Китахара
Краткое содержание: Несвоевременность — страшная драма службы спасения.


Ледяная стена перед лицом Сергея сверкала и переливалась всеми оттенками синего, но холода Сергей не чувствовал. Он коснулся льда; на ощупь стена оказалась шершавой и как будто мягкой.
— А-та-та, — сказал кто-то за его спиной. — Тебе еще рано.
Сергей оглянулся.
Позади него на краю стола сидел худощавый взъерошенный мужчина неопределенного возраста, а еще чуть дальше на рельсах, уходящих из одной стены в другую, стоял алый кабриолет. Ни рельсы, ни машина в комнате нисколько Сергея не удивили.
— Я сплю? — спросил он.
— Хочешь, чтобы я тебя ущипнул? — незнакомец хмыкнул. — Ты как маленький. Садись, поехали, уже опаздываем.
«Осознанное сновидение, — подумал Сергей. — Занятно, стоит досмотреть».
— А мы когда-то встречались? — поинтересовался он на всякий случай, обходя кабриолет. — Откуда я тебя знаю?
— А с чего ты взял, что ты меня знаешь? — парировал его собеседник. — Впрочем, ты мог обо мне слышать. Я Воробей.
— Джек Воробей? — не удержался Сергей от плоской шутки.
— Психопомп Воробей, — новый знакомый неожиданно тяжело взглянул на него исподлобья. — Пристегнись, для кого правила писаны?
— Я же сплю, — Сергей послушно закрепил ремень. — Что может случиться во сне?
— Проснешься, возможно, — неопределенно отозвался Воробей.
Во сне изменения происходят незаметно и никогда не удивляют, и Сергей глазом не моргнул, когда стена перед машиной раскрылась темным провалом туннеля, через неравные промежутки освещенным редкими голубыми фонарями. Фары кабриолета выхватывали едва ли пару метров пространства перед капотом; движения воздуха почти не ощущалось, но спидометр показывал все двести — километров, миль?.. — Сергей не знал. Воробей смотрел прямо перед собой, небрежно придерживая руль снизу.
— Куда мы едем? — спросил Сергей, убедившись, что сам Воробей говорить ничего не собирается.
У него никогда еще не было таких странных снов. Бывали скучные, о работе и соседях, бывали страшные, и часто; нет, ни Ночной гость, ни девочка из «Звонка» Сергею в кошмарах не являлись, зато его буквально преследовали чужие смерти, обычные и необычные, одиночные и массовые, однако все сны, даже самые пугающие, были понятными и простыми, и еще никогда он не понимал, что спит, пока не просыпался.
Он все-таки ущипнул себя за руку, поморщился.
— Туда, где я нужен сейчас, — Воробей посмотрел на него снисходительно. — Ну, чувствуешь себя... пробуждающимся?
— Не особенно, — признался Сергей. — А зачем тебе я?
— Тебе нужно учиться, — Воробей снова отвернулся.
Сергей хмыкнул.
— Пока банально, — сказал он. — Чистая фэнтези. Ты мне снишься, потом берешь меня на работу, я переезжаю в другой мир на трамвае...
— На троллейбусе, — сухо перебил Воробей. — Мне говорили, я пойму потом, как я выглядел, когда пытался острить.
На этот раз Сергей не нашелся с ответом. Ему стало неожиданно обидно, будто слова Воробья имели какое-то значение, как если бы это был не сон, пусть даже осознанный, и от того, как Сергей себя подаст, зависело нечто серьезное и настоящее.
«А если это все-таки не сон?..»
Он откинулся на спинку сиденья, сложил руки на коленях.
— Не повезло тебе со мной, — посочувствовал Воробей. — Хочешь, высажу? Еще не поздно.
— Не хочу, — угрюмо ответил Сергей. — Не надо мне одолжений. Ты же где-то нужен, зачем тебе останавливаться, время тратить...
— Да, что я капризный, мне тоже говорили, — пробормотал Воробей. — Подобное притягивает подобное...
Он не пошевелился, но кабриолет прибавил скорость, ветер взъерошил волосы и заставил заслезиться глаза, и Сергей пропустил момент, когда машина влетела в комнату, очень похожую на их отправной пункт, затормозила так резко, что Сергея и Воробья швырнуло вперед и непременно выбросило бы через стекло, если бы не ремни.
Сергей не стал это никак комментировать, отстегнул крепление и хотел уже открыть дверь, но Воробей положил руку ему на плечо.
— Подожди здесь, — попросил он. — Пожалуйста.
Сергей не собирался соглашаться, но все-таки кивнул, растерявшись то ли от неожиданной вежливости, то ли от того, какая холодная — ледяная — у Воробья оказалась рука.
И сверкающая стена здесь тоже была. Воробей вышел из машины, пересек комнату и, не замедляя шага, прошел сквозь стену. Еще секунду или две Сергей видел его силуэт через матовую синеву, потом тень силуэта, а затем исчезла и она. В комнате стало ощутимо теплее и темнее, и Сергей, вздохнув, уставился на подмигивающий экран спидометра.
«Если я очень захочу, я проснусь, — подумал он без особой уверенности. — Нужно просто сконцентрироваться на этом».
Однако сосредоточиться не получалось, вместо этого Сергей задумался о том, где, в какой книге, в каком фильме видел образ, превращенный сейчас его подсознанием в Воробья, и не просто в Воробья — как он себя назвал?.. Психопонт?..
— Психопомп, — слово само скользнуло на язык. — Психопомп Воробей.
— Звал? — весело спросил Воробей, снова появляясь за его спиной. Сергей вздрогнул, оглянулся и еле успел поймать нечто очень маленькое, брошенное ему мимоходом. Предмет удачно лег в руку, и, разжав кулак, Сергей увидел, что это некрупный, с небольшой мандарин размером камень, холодный и гладкий, словно отполированный.
На камне был нарисован котик.
— Что это? — опешил Сергей.
— Душа, — Воробей сел в машину, пристегнулся, положил руку на руль. — Давай, цепляйся, время не ждет. Только ее не выбрасывай, пока в коридор не въедем.
— Коэльо, — предположил Сергей с сомнением. — Кастанеду я не читал. Да и кактусов не ел вроде.
— Нет, что ты, — неожиданно серьезно откликнулся Воробей. — У Коэльо совсем другая картина мира, его поклонники нам не подходят.
«Кому — нам?» — хотел спросить Сергей, но отчего-то промолчал, пристегнул ремень, снова взглянул на камень с котиком.
— А чья душа? — уточнил он, помолчав.
— Ветерана войны, — ответил Воробей с готовностью. — Долгая жизнь, счастливая старость. Скучно, но очень умиротворяет, чувствуешь, какой он теплый?
Сергей собирался возразить, что вообще-то камень холодный, но вовремя понял, что Воробей прав.
— Это из-за перехода через границу, — добавил Воробей, словно подслушав его мысли. — Страшно ведь, вот они и замерзают. И ты должен их отогреть.
Сергей машинально накрыл камень второй рукой. Он не был уверен, что хочет спрашивать еще о чем-то, напротив, ему вдруг стало страшно, сердце лихорадочно забилось где-то почти в горле, и Сергей чуть не выронил камень-»душу».
— Но почему котик? — выдавил он с трудом, не глядя на Воробья.
— А почему нет? — удивился Воробей. — Люблю кошек. Но ты можешь без этого, разумеется. И, кстати, все, ты уже можешь его выбросить.
— Куда?! — Сергей непроизвольно сжал кулак.
Выбросить? Чью-то душу?!
Даже если это неправда, сон, буйное воображение...
— Ну, по-моему, он более чем заслуживает перерождения, — сказал Воробей доверительно. — Выбирай любой огонек и кидай поближе. У тебя рука легкая, ему хорошая новая жизнь достанется.
Только теперь Сергей заметил, что они уже едут по туннелю с голубыми фонарями, гораздо медленнее, чем в прошлый раз, но фонари, прежде казавшиеся такими близкими, стали крошечными и далекими.
— Давай, — Воробей кивнул в темноту за бортом машины. — Ему пора.
«Это сон, — напомнил себе Сергей. — Все будет так, как я захочу».
Он собирался размахнуться, но стоило чуть разжать пальцы, и камень на его ладони превратился в невесомое облачко тумана.
— Сдуй, — посоветовал Воробей.
На этот раз Сергей так и поступил, проследил завороженным взглядом, как янтарная дымка тает в темноте между двумя фонарями, затем обернулся к Воробью.
— Из какой ты книги? — спросил он напрямик. — Где я тебя нашел?
— Это я тебя нашел, ты уж извини, — Воробей положил обе руки на руль, и кабриолет снова набрал скорость. — Боишься, Сереж?
Обращение вышло у него таким непринужденным, что Сергей снова растерялся.
— Чего бояться-то? — ответил он неуклюже. — Я же сплю. Только не понимаю, с чего вдруг меня так накрыло.
Воробей покачал головой.
— Ладно, — грустно сказал он. — Не вышло с кондачка, стоит дать тебе передышку, а то я так ничего не успею, пока буду тебе все разжевывать. Где тебя высадить?
— Да где угодно, — Сергей пожал плечами. — Слушай, я могу ведь просто поверить тебе на слово...
— Не можешь, — еще печальнее отозвался Воробей. — Запомни только одно: самое славное — умереть вовремя.
— Славное?! — не поверил своим ушам Сергей.
— Главное! — отрезал Воробей. — Ты еще и глухой, ко всем своим прочим недостаткам!..
Он затормозил и качнул головой.
— Вылезай, — велел он. — И помни: вовремя!
— Ну... ладно, — согласился Сергей. — Вовремя. Слушай, а ты мне еще...
Он не договорил, потому что габаритные огни кабриолета уже растаяли во мраке туннеля.
— И куда мне теперь? — Сергей огляделся и наугад шагнул в сторону — чтобы предсказуемо свалиться с кровати.
Если часы не врали, он спал от силы минут двадцать: еще бормотал под подушкой поставленный на таймер плеер, да и сама подушка еще не успела толком примяться, приняв форму головы. Сергей медленно перевел дух, пригладил волосы, выключил плеер.
— Приснится же, — пробормотал он. — Умереть вовремя, надо же!.. Тогда, видимо, станешь котиком. А если нет, то что?
«Жители России, заслуживающие ада, после смерти снова попадают в Россию», — вспомнил он политический анекдот, встал, прошлепал босиком на кухню, напился воды из-под крана.
Обратно он заснул легко, и ни Воробей, ни красный кабриолет ему больше не снились; утром странный сон подернулся дымкой забытья и даже показался Сергею довольно любопытным, так что в метро он с планшета залез в Википедию и набрал слово «психопомп».
«Проводники душ», — гласил первый абзац. Сергей насмешливо хмыкнул, скользнул взглядом ниже по абзацу и уперся в утверждение, что «...в разных культурах проводниками душ считаются лошади, олени, козодои, воробьи...»
«Воробьи, — повторил он про себя. — Начитался все-таки на ночь».

Зеленого сигнала на переход пришлось, как обычно, ждать больше трех минут, машины летели сплошным потоком, не снижая скорости. Сергей стоял слева и позади основной толпы, чтобы не попасть под брызги из луж от вчерашнего дождя, и видел стоящую впереди девушку в форме МЧС с оранжевым бантом на русых волосах, собранных в куцый хвост. Девушка, видимо, опаздывала, переминалась с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывала на светофор, и спрыгнула с тротуара, едва зеленый по проспекту сменился на желтый.
Сергей не знал, как это вышло, но он видел все: видел, что автомобиль в крайнем правом ряду не успевает остановиться, что следом за девушкой уже повалили другие люди, но эти другие, они отделаются легким испугом, а она, сбитая бампером, отлетит на шесть с половиной метров в сторону, не потеряв ботинки лишь потому, что шнуровка доходит почти до колена, и оранжевый бант станет красным, а потом бурым от крови.
— Стой! — закричал Сергей, зная, что не успеет, что поздно, но это было неправильно, рано, не вовремя, потому что она еще поедет на землетрясение в Испанию и на цунами в Таиланд... а эта машина, это случайность. Где-то сбился счет на долю секунды, потянув за собой лавину изменений, но еще не фатально, еще можно было вмешаться до того, как лавина накроет первую, но не последнюю жертву...
...наверное.
Сергей стоял, тяжело дыша, на той же стороне дороги. Оранжевый бантик на куцем хвостике мелькнул в последний раз и пропал в толпе. За тяжелым черным автомобилем тянулись по асфальту тяжелые черные тормозные следы.
До работы Сергей еле дохромал, внезапно и сильно прихватило левое бедро. Бросив сумку на стул, чтобы отметить свое присутствие, он заперся в кабинке туалета, тяжело осел на крышку унитаза и беззвучно завыл, пытаясь как-то помассировать ногу, чтобы снять судорогу. Боль была настолько сильной, что слезы на глаза навернулись; Сергей сухо всхлипнул, наткнувшись пальцами на особо чувствительное место, и осторожно, пытаясь не упасть, расстегнул и наполовину стащил брюки.
И онемел, остолбенел, не веря своим глазам: на бедре расплывалась сочная, полноцветная гематома в виде четырех сцепленных колец.
— Как? — выдохнул Сергей чуть слышно. — Как, твою мать, как?!
«Галлюцинации, — пришла первая мысль. — Мне что-то мерещится. Я неадекватно оцениваю реальность, шагнул сам вперед всех...»
Он знал, что это неправда. Он стоял за толпой. За их спинами. За спиной оранжевого бантика.
Которой было рано и не вовремя.
«Запомни только одно», — сказал Воробей во сне.
«Чертовщина», — Сергей с трудом встал, застегнул брюки. Наступать на ногу было больно, но можно, и он осторожно добрался до раковины, умылся холодной водой, плеснул на затылок.
И чуть не заорал, увидев в отражении Воробья, поспешно обернулся, но в туалете никого не было, кроме него самого.
— Это, по-твоему, называется «дать мне передышку»?.. — прохрипел Сергей.
— Прости, — с сожалением сказал Воробей, и Сергей готов был голову прозакладывать, что голос раздается напрямую в его сознании. — Я недооценил твою восприимчивость и успешность.
— Какую еще успешность? — Сергей вцепился в край раковины, глядя поверх плеча своего отражения.
— Психопомпы — проводники душ, — печально продолжил Воробей, не обратив внимания на его вопрос. — Не всех. Многие способны на самостоятельное перерождение, но есть те, кто нуждается в нашей помощи. Потеряшки. Мы должны провожать их сквозь тьму, и очень, очень важно, чтобы они уходили отсюда вовремя, понимаешь?
— Не понимаю, — честно ответил Сергей. — Не хочу понимать. Хватит с меня. Не знаю, что со мной происходит, но забери это обратно.
— Не важно, сколько прошло их дней и лет, — заторопился Воробей, поняв, что Сергей уходит. — Есть срок. Есть их готовность. И наша задача — не допустить их несвоевременной смерти, мы должны...
— Лично я, — Сергей обернулся, — никому ничего не должен!
Он захлопнул дверь туалета, с трудом удержавшись от того, чтобы не повернуть торчащий в замке ключ.

К обеду боль в ноге почти прошла. Сергей спустился в столовую, взял комплексный обед, не поинтересовавшись даже, что в него входит, сел за столик у стеклянной стены, не пользовавшийся популярностью из-за постоянных сквозняков.
«Психопомпы», — нацарапал Сергей зубочисткой на салфетке.
— И что дальше? — прошептал он. — Ходить за потеряшками следом? Я даже не знаю, где, например, ее искать. А если она не одна такая? Наверняка не одна.
«Галлюцинации, — осадил он себя снова, опустошив тарелку супа и не почувствовав вкуса. — Опухоль мозга. Никаких препаратов не надо. Кажется, в височной доле, да?..»
Вернувшись на рабочее место, Сергей нашел адрес и телефон неврологической клиники и даже набрал номер, чтобы позвонить, но в итоге просто положил трубку, уставился на свои руки.
«Я видел, как она умерла. Видел, как ее сбила черная «ауди». Это было... как наяву».
— Вика, — позвал он, подняв голову. — А ты же на «Пункт назначения» недавно ходила?
— Ходила, — подтвердила Вика, оторвавшись от чертежа. — А что?
— А у них там, ну, после галлюцинаций, быстро все начиналось? — Сергей мысленно выругал себя за косноязычие, но Вика его поняла.
— Да, почти сразу, — сказала она. — Ну, как только главный герой сам умер, так и начиналось заново.
— Ага, — Сергей помолчал. — Спасибо.
— Спасибо — это много, мне конфетки хватит, — привычно отозвалась Вика и снова уткнулась в чертеж.
«И все-таки, опухоль мозга — более вероятный диагноз, чем избранность, — подумал Сергей мрачно. — Каша в голове — это от Коэльо и Голливуда».
— Самое главное — вовремя умереть, — пробормотал он себе под нос.

Из-за утреннего опоздания пришлось задержаться на работе, и домой Сергей приехал к полуночи. Нога уже не болела, синяк почти сошел, виден был только слабый след; Сергея радовало, что пострадало именно бедро, разбей он руки или лицо, объяснить быстрое исчезновение последствий было бы крайне непросто.
— А самое странное, — сказал он вдруг, останавливаясь перед зеркалом, — ведь никто не слышал, как я кричал. Я орал как резаный, а меня никто не слышал.
На этот раз Воробей в отражении не появился. Ни в отражении, ни во сне.
— Почему я должен это делать? — бубнил Сергей, бреясь следующим утром. — Почему, собственно, кто-то другой должен отвечать за тех, кто умер не вовремя? Ну и что, в конце концов? Что в этом такого?..
За завтраком он включил телевизор. В новостях говорили об обрушении новостройки, то ли взрыв газа, то ли теракт, Сергей смотрел вполглаза и не особенно прислушивался. По крайней мере, до тех пор, пока камера не выхватила сидящего на куске бетона Воробья, окровавленного и покрытого пылью.
— Какого... — Сергей выронил хлеб, вскочил, но сюжет уже закончился. Чертыхнувшись, Сергей бросился в комнату, чтобы отыскать ролик в Интернете, но передумал, помедлил и распахнул шкаф, чувствуя себя довольно глупо.
— Что это было? — спросил он у отражения Воробья. Тот пожал плечами, вытер кровь со лба и как-то по-детски шмыгнул носом.
— Мы должны принимать удар на себя, — «объяснил» он. Его лицо и одежда восстанавливались буквально на глазах, еще мгновение, и по нему уже невозможно было сказать, что он вообще так или иначе пострадал этой ночью. — Ты ведь уже это понял.
— Я весь день хромал! — возмутился Сергей.
— Потому что ты еще жив, — Воробей кивнул. — Ты очень способный. Обычно живым не под силу то, что ты сделал.
— Кстати, — спохватился Сергей, — а ты где был? Разве это не твоя работа?
Воробей помрачнел и отвел взгляд.
— Мы не всегда успеваем, — сказал он, помолчав. — Мы не всесильны, Сереж. Если бы можно было спасти всех один раз и навсегда, проблема несвоевременности решилась бы за пару поколений психопомпов, а так... это цепная реакция. Сегодня ты остановил одну такую цепь.
— И должен гордиться?.. — Сергей фыркнул, вытер лицо руками. — Знаешь, я не нанимался спасать человечество вообще-то! С этим по другому адресу, пожалуйста, нашли идиота, все шишки на себя собирать.
— Кто говорит о человечестве? — огрызнулся Воробей, похоже, начиная уставать от разговора. — Высокой морали захотелось? Нет тут высокой морали. Есть отдельные люди, которым очень страшно умирать, и еще страшнее будет перерождаться!..
— И при чем здесь я?! — выкрикнул Сергей.
— Да ни при чем, — Воробей пожал плечами. — Иди на свою работу. А я пойду на свою.
На этот раз Сергей видел, как за спиной Воробья выросла стена из матового синего льда, Воробей опрокинулся в нее и растаял, и стена растаяла вслед за ним.
«А почему он пришел ко мне? — сообразил вдруг Сергей. — Если не ожидал, что от живого меня ему будет прок?..»

Томография за деньги была быстрой, безболезненной и бесполезной: никаких новообразований, идеальные результаты. Сергею предложили сделать еще УЗИ сосудов мозга и энцефалографию, но он отказался и даже не забрал снимки из регистратуры.
«Не опухоль мозга».
Он шел по проспекту, сунув руки в карманы и стараясь не смотреть на прохожих, опасаясь снова увидеть нечто, мимо чего не сможет пройти, нечто... несвоевременное.
«Цепная реакция».
«Нет никакой высокой морали».
«Ты очень способный».
— Кнут и пряник, — Сергей усмехнулся. — Похвалить и напугать. Сказать, какой я молодец, и апеллировать к моей совести, ведь этим людям так страшно...
Он поморщился, поняв, что практически ждет ответа Воробья в своей голове, и подошел к краю тротуара, поднял руку, останавливая маршрутку, оглянулся напоследок, прежде чем войти в салон. Люди шли мимо, никому не было дела до других и никто, кажется, не собирался умереть — ни своевременно, ни как-либо еще; Сергей выругался сквозь зубы, сел у окна, подышал на пальцы, замерзшие настолько, что ногти посерели.
«Ничего нет и не было, — подумал он упрямо, ложась спать поздней ночью. — Мне померещилось. Да, два раза, ну и что?.. Я впечатлительный. Плохой сон, и понеслось».
— Я боюсь, что ты сойдешь с ума такими темпами, — озабоченно заметил Воробей, выныривая откуда-то из темноты и садясь рядом с ним на кровать. — Я действительно хотел учить тебя постепенно, но тебе, похоже, мало, ты ходишь по кругу и сам себя путаешь.
— Так дай мне больше, — Сергей сел. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я стал твоим учеником? Давай, рассказывай, я хотя бы буду сходить с ума планомерно!
Воробей покачал головой.
— Мне тоже трудно было поверить, — сказал он. — Практически невозможно, на самом деле.
— А что убедило? — неуверенно поинтересовался Сергей. Ему казалось отчего-то, что знать ему этого не стоит, но любопытство пересилило.
— Смерть, — лаконично ответил Воробей. — Смерть не вовремя, от которой меня не успели спасти. Я оказался не в том месте не в то время.
Сергей помолчал.
— Что страшного тогда в этой смерти? Ну, станешь... психопомпом. Будешь других спасать. Почему так важно умереть вовремя? И потом, неужели действительно так мало людей умирает не в свое время? С чего вдруг оно становится «не своим»?!
Воробей вздохнул.
— Я уже не успею тебе рассказать, — ответил он неохотно. — А кое-что просто не смогу. Кое о чем я просто не имею права говорить.
— Подрасту — узнаю? — съязвил Сергей.
— Умрешь — узнаешь, — кивнул Воробей. — Это знание не для живых людей.
Сергей осекся, сглотнул, помолчал.
— А... когда? — спросил он сипло.
— Вовремя, — пообещал Воробей. — Но я бы все равно хотел, чтобы ты научился. У тебя талант. Большая редкость. Обычно люди не любят других людей, но ты искренне готов помогать. Без благодарности, без платы.
— ...которая мне все равно не понадобится, потому что мертвые не пьют, не курят и не нуждаются в новых зимних ботинках, — согласился Сергей с сарказмом.
— Да, — спокойно подтвердил Воробей. — Ну... слушай. Я скажу, что смогу, ладно? Ты ведь уже сам понял насчет несвоевременности? Умерший не вовремя человек не только плохо перерождается. Он еще и запускает цепную реакцию, что-то вроде волны, под которую могут попасть другие. Это не остановить иначе, чем собой, понимаешь?.. Никак.
— Самопожертвование, — Сергей закусил губу, потер машинально грудь, как будто это могло успокоить тяжело стучащее сердце. — Я даже не хочу знать, как это — «переродиться плохо», но, погоди, если ты умер не вовремя и стал психопомпом, почему этого не случается с другими?
— Потому что это никак не связано, — Воробей развел руками. — Нам не каждый подойдет, а у тебя талант, я ведь уже сказал.
Сергей кивнул.
— Талант, — повторил он задумчиво. — А как ты меня нашел, такого талантливого?..
Он встретился с Воробьем глазами и задохнулся, догадавшись, каким будет ответ. И уже не удивился, увидев, что справа от кровати медленно наливается синим цветом ледяная стена.
— Это я умираю или тебе пора? — спросил он, кивнув на стену.
Воробей беспомощно улыбнулся.
— У тебя все будет хорошо, — сказал он.
— Значит, вовремя — это так, — Сергей обхватил себя руками за плечи, чувствуя, как его начинает бить крупная дрожь. — Ты следил за мной и решил, что я тебе подхожу... черт, но я никогда не мечтал никого спасать!..
Воробей не ответил, только вздохнул, шумно, прерывисто.
— Слушай, — Сергей опустил голову, на мгновение сжал зубы на рукаве футболки, пытаясь успокоиться, — но почему это все-таки важно?.. Ну, реакция. Цепная. Какая разница?.. Да поговори же со мной!..
Но Воробья больше не было — не было в привычном виде. На одеяле сидела маленькая коричневая птичка.
— Человек рождается и умирает один, да?.. — спросил Сергей, помолчав, вытер слезы. — Ну, спасибо...
Он стиснул кулаки и встал с кровати. Сердце ударилось о ребра в последний раз и гулко, тепло взорвалось; Сергей осторожно вздохнул, больше не чувствуя боли.
И понял, что знает ответ на вопрос, который не мог ему сказать Воробей.
Наклонился, подобрал гладкий камень с черным птичьим силуэтом.
— Ты не замерзнешь, — пообещал Сергей, словно Воробей еще мог его слышать. — Я все сделаю, не волнуйся. За пару поколений управимся.
И он шагнул сквозь лед, даже не оглянувшись на лежащее на полу тело с неподвижным посиневшим лицом.

@темы: рассказ, внеконкурс, Радуга-4

Комментарии
2013-05-27 в 18:59 

Comma
На площадке танцевальной музыка с утра...
Мне придумка понравилась с "подставиться вместо того, кому рано". И реплики Воробья про "мне говорили".

Но вот что случилось с Сергеем (кстати, он себя изнутри Сергеем так и называет - не Серым, не Серегой?) в первую ночь, с какого перепугу он умер в последнюю, по каким признакам Воробей его вычислил, почему Воробей - Воробей и почему Воробей ушел - это я не въехала.

Воробей знал, что ему пора, и торопился найти преемника? Или искал преемника, чтобы уйти?

2013-05-28 в 19:05 

Ka-mai
I'll take the arrow in the face every time.
стоял алый кабриолет
стена перед машиной раскрылась темным провалом туннеля, через неравные промежутки освещенным редкими голубыми фонарями. Фары кабриолета выхватывали едва ли пару метров пространства перед капотом; движения воздуха почти не ощущалось, но спидометр показывал все двести

У меня есть визуализация к этому! Не сочтите за троллинг. Сразу при чтении вспомнил, отвязаться от картинки не могу!
читать дальше
Вкупе с использованием древней легенды в основе и несмешными баянами в целом вызывает ощущение вторичности. Читать было скучновато - текст ровный, гладкий, с предсказуемым финалом, высокоморальным героем и отдающими патетикой диалогами. Тема настолько в лоб, что все остальные попытки в других рассказах меркнут в сравнении, тут уже никуда читатель не сбежит, его ещё раза два на всякий случай носом повозят по теме!

Один момент понравился:
Сергей выругался сквозь зубы, сел у окна, подышал на пальцы, замерзшие настолько, что ногти посерели.
Я офигел, с чего бы это ногтям от холода сереть, а потом этот момент в тексте разъяснился, так что хорошая деталька вышла.

2013-05-28 в 19:51 

Terra Nova
Спасти маму, папу и Бэкингема!
Ka-mai
*при виде кабриолета с любимыми пафосными мужиками йа встал во весь рост и заплакал. от ностальгии. и вообще*

Простите, автор, это не имеет отношения к тексту.
Ну, то есть, теперь-то я уже, конечно, никогда не избавлюсь от этой ассоциации. :alles:

2013-05-28 в 20:15 

Ka-mai
I'll take the arrow in the face every time.
Terra Nova, это у меня ещё капса со спидометром нету! Но ведь да! :crzdrink:

2013-05-28 в 23:10 

Amon
мечтают ли андроиды об электропони?
Вопрос первый и главный, название. А зачем тут Кинг? Типа, еще так объяснить, что Воробей=Сергей? Но аллюзия получается мутноватой, сразу сидишь и ждешь Фредди Крюгера из-за кустов, а в кустах только стена, которая is неумолимо coming.
Проблема текста для меня даже не его вторичность, это в рамках всего, что мы тут пишем, не плюс и не минус, а факт. Проблема в его серости. Он не цепляет ни языком, ни персонажами, ни идеей. Чтобы пожалеть того, кто умирает, или как-то оценить эту смерть - к персонажу надо хотя бы чем-то до этого проникнуться, а здесь этого никак не выходит сделать, потому что просто не за что зацепиться.

2013-06-05 в 03:00 

Заявленная тема раскрыта. А в остальном... Достойный кандидат на занесение в онтологию "Мэри-сью. Россия. Классика." Как хочется среди серых дней жизни узнать, что ты Избран. И не важно на что. Текст дерганный, что обычно принимают за динамику, характер героя никакой, начальную сцену во-первых не понял, а во-вторых, зачем она? Знакомство с Воробьем можно было изложить куда как короче и проще. Например, ГГ становится свидетелем несчастного случая и видит странного человека...
Короче, работать и работать.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

[калейдоскоп]

главная