23:58 

Внеконкурс

Партизаны 2013
Отряд Воинствующего Атеизма
Название: Шум океана
Тема: Как это славно – вовремя помереть!
Автор: Теххи Халли
Бета: нет
Нечестное краткое содержание: рассказ с продолжением
Честное краткое предупреждение: антираскрытие темы


Бобер помер не вовремя. И опоссум помер не вовремя. И горластый петух Андалузской породы тоже.

Бобра и опоссума старик похоронил по индейским обычаям – встал напротив заката и сложил песню о друге. А потом вырыл яму у куста терескена и долго ее не закапывал. Все надеялся, что опоссум только притворяется мертвым. Старик гладил светлую морду, тер шершавыми пальцами кончики розовых ушей, совал под нос мягкие листья терескена и ждал. Но опоссум был мертвее мертвого, и тогда старик уложил его в яму рядом с бобром и налил немного воды, и от бобра запахло землей и илом, а от опоссума влажным мехом. Старик долго сидел над могилой, и небо становилось вечерним, бледно-синим и серо-голубым. И звезды еще не появились. А когда солнце совсем ушло за горы и краски в небе смешались, помер андалузский петух.

Петух был христианской птицей, и старик не знал, как его правильно хоронить. Он помнил только о тоненьких желтых свечках в церквях и о молитвах на странном языке. Поэтому он закопал петуха чуть поодаль от вигвама и воткнул в холмик тонкую длинную лучину, и терпеливо ждал, пока она не сгорит до конца. А потом прочитал молитву на языке жестов, потому что этот язык понимали все, от оджибве до ацтеков.
На память о петухе старик взял себе аспидно-голубое перо с узкой черной каймой и привязал его к своей трубке.

Звезды еще не зажглись, когда притащился самый верный друг старика – койот – и, улегшись у его ног, тоже помер и тоже не в свой час. Чтобы не заплакать, старик начал петь. Он пел о том, как койот украл утро и съел его на завтрак, как жаворонок лишил за это койота бессмертия и как самый верный друг вернул его и ничего не попросил взамен. Но песни было мало, и старик, опустившись на землю, острым камушком начал рисовать свое горе. И хвост у койота получился в два раза пушистее, а морда добродушнее, чем когда бы то ни было.
По старым поверьям койот считался наполовину злым существом, и старик вырыл ему могилу под кленовым деревом. Корни впитают дурную кровь, и осенью клен осыплется листьями с алыми прожилками.

Зажглись первые звезды, но небо все еще оставалось серо-голубым. Старик думал об умерших зверях, и о людях по ту сторону гор, и о том, что он сам должен умереть вовремя.
Старик разучился дружить с людьми. Он привык заботиться о них, но истинная дружба, которая делала его по-настоящему свободным и счастливым, вся досталась животным. И теперь, когда каждый из них помер, и помер не вовремя, старик сидел у своего вигвама и вглядывался в звезды.
А потом рядом с ним присел закутанный в дым и пепел дух смерти. И они стали смотреть на звезды вместе, а небо все никак не темнело, и в воздухе горько пахло полынью и разрытой землей.
К середине ночи дух смерти совершенно не вовремя помер.

Старик сгреб серый пепел в ладони и пропел ему песню о синих странах и улетевших птицах. Пепел просыпался сквозь согнутые пальцы и смешался с землей и ветром, а какая-то часть осталась в стариковских морщинах.
Наступил час перед рассветом. Звезды вспыхнули ярче. Старик отыскал среди них звезду бобра, опоссума, петуха и койота. Потом он увидел и звезду духа смерти.
«Значит, я все сделал правильно», – подумал старик.

С высокого небосвода дух койота, петуха, опоссума и бобра и дух духа смерти смотрели на землю и гадали, что случится, если старик, как и они, помрет не вовремя.
– Станет ли он звездой в небе? – спросил дух бобра.
– Нет, – ответил дух опоссума. – Некому его похоронить.
– Станет ли он простым мертвым? – спросил дух петуха.
– Нет, не все так просто, – ответил дух койота. – Станет ли он новым духом смерти?
– Нет, – покачал головой дух духа смерти. – Не станет.

А старик внизу сидел и ждал, когда наступит такая особенная тишина, что он сразу поймет – вот сейчас и будет вовремя. Словно кто-то натянет тугой лук до самого наконечника стрелы. Левая рука толкнет лук вперед, а правая медленно потянет тетиву назад, к уху. И тетива задрожит от напряжения, и ветер коснется оперения стрелы, и стрела навылет пробьет сердце.
И старик почувствовал, что наступил как раз такой момент. И приготовился умереть.
Но никто не целился и никто не выстрелил.
И тогда очень не вовремя умерло время.

***

В мире, где нет ни друзей, ни смерти, ни времени, на берегу океана сидит старик и слушает шум волн. Иногда ему кажется, что он сидит не на берегу, а на самом дне океана, и волны поют у него над головой. А иногда – что он и есть океан. И тогда он понимает, о чем поют волны, потому что их песни, это его песни.

И вот, о чем они поют:

В далекой-предалекой стране жил серый зверь с тонкими рожками. Шерстка у зверя была короткой, уши нежными, глаза влюбленными, язык длинным, а рожки заканчивались мягкими шариками. И на что бы этот зверь ни посмотрел, все ему нравилось. Поэтому и питался он всем подряд. До чего его длинный язык дотягивался, тем и питался. А до чего не дотягивался, к тому зверь подходил поближе. Но однажды он совершенно случайно задрал свою любопытную голову вверх и увидел солнце.
И по уши влюбился.
И тогда зверь потянулся к солнцу губами, чтобы поцеловать его. А потом съесть.
Но из этого ничего не вышло.
Тогда зверь потянулся к солнцу языком, чтобы облизать его. А потом съесть.
Но из этого тоже ничего не вышло.
Тогда зверь совсем расстроился и попробовал потянуться к солнцу ушами, прекрасно понимая, что это заведомо провальная попытка, ушами есть нельзя, сколько ни тянись. И солнце вдруг засмеялось.
– Тебе-то смешно, – пробурчал зверь и пошел объедать молодую листву с кустов терескена.
На следующий день, когда солнце стояло в самом зените, зверь забрался на высокую гору и попробовал дотянуться до солнца оттуда. Солнце совсем развеселилось. Зверь посмеялся за компанию и стал ждать вечера, не слезая с горы. Питался он зелеными ящерицами и синими камушками с дыркой посередине. А на сладкое съел маленький вертлявый ручеек. На закате, когда солнце висело так низко над землей, как только могло, зверь повторил свою попытку.
– Не жульничай, – сказало солнце. – Все равно ничего не выйдет.
Зверь сердито посмотрел вверх и назло всему миру остался сидеть на горе.
Ночью он откусил кусочек луны, но так как луна ему совсем не нравилась, то и на вкус она оказалась слишком соленой и приторной одновременно.
Утром все небо было затянуто тучами, и солнце вообще не появилось – оно всегда ленилось светить из-за туч.
Зарядил серый дождь. Недоеденные зверем зеленые ящерицы попрятались под большие камни и утешительно говорили друг дружке, что хвост – это не голова, хвост еще отрастет, и вообще не стоит унывать, даже если на небе тучи, за ними все равно светит солнце, потому что если это не так, у создателя этого мира вообще нет никакой совести, а она у него, несомненно, есть, как же иначе… Зверь мог бы им сказать, что он сожрал пол-облака и никакого солнца в просвете не оказалось, но со зверем зеленые ящерицы предпочитали лишний раз не сталкиваться.
Дождь шел три дня и три ночи.
Он шел бы и все четыре, но зверь так истосковался по солнцу, что не выдержал и съел тучи вместе с дождем, грозой и молниями. После чего весь день маялся животом, потому что тучи ему настолько опротивели, что засели в желудке тяжелым сгустком отрицательной энергии и наотрез отказывались перевариваться и выходить из организма естественным путем.
Солнце смотрело на зверя с небес и ехидно улыбалось. Зверь в ответ жутко страдал.
Прошла неделя.
И еще две.
И еще три с четвертью.
Потом прошло сразу шесть месяцев, но ситуация так и не изменилась. Солнце продолжало смеяться, а зверь жрать все подряд и страдать. Наконец он не выдержал и отправился просить совета у отшельника в горах. Отшельник жил скрытно, но зверь, пока гонялся за солнцем, успел изучить все горы, как свои четыре копыта.
Из пещеры отшельник выполз не сразу. Долго сомневался, добрые ли у зверя намерения.
– Вот теперь добрые, – сказал зверь, съев отшельникова барана и закусив отшельниковой циновкой.
Отшельник осторожно высунул голову, внимательно выслушал зверя и посоветовал ему отправиться к морю.
На следующее утро солнце выглянуло из-за розовых облаков и увидело, как зверь сидит на берегу моря и зачарованно что-то разглядывает.
– На что ты смотришь? – Прищурилось солнце.
– На абалоновые ракушки, – ответил зверь.
– Они такие красивые, что ты их даже не ешь? – удивилось солнце.
– Такие, такие, – соврал зверь.
– Я тоже хочу на них посмотреть.
– А ты подойди поближе, – предложил зверь.
– А ты подкинь их повыше, – улыбнулось солнце.
Зверь вздохнул и подкинул одну ракушку так высоко, как только смог.
– Ух ты, – сказало солнце. – Давай, еще раз!
Зверь снова подкинул ракушку, но теперь уже не так высоко. Солнце слегка спустилось, чтобы лучше видеть.
– Еще раз? – спросил зверь таким тоном, словно ему совсем не хотелось этого делать.
– Да, – попросило солнце. И зверь подкинул ракушку еще ниже.
К вечеру солнце висело практически над самым плечом зверя. Очередная абалоновая ракушка взлетела в воздух и нежно засияла в солнечных лучах. Зверь даже не улыбнулся, у него было дело поважнее. Он внутренне облизывался. Но до солнца было все еще не достать, и зверь начал потихоньку тянуться вверх, но так, чтобы оно не заметило. И поэтому он тянулся только шеей. И он тянулся и тянулся, и его коротенькая шея становилась все длиннее и длиннее, пока не стала совсем длинной. И наконец, морда зверя оказалась прямо напротив солнца. И он поцеловал его.
От неожиданности солнце поцеловало зверя в ответ.
Зверь так растерялся, что вместо того, чтобы съесть солнце, снова его поцеловал.
И солнце поцеловало его тоже.
И все это повторялось до тех пор, пока они не услышали вежливое покашливание луны, которая целых полтора часа пыталась деликатно намекнуть солнцу, что ему уже давно пора исчезнуть с горизонта.
В конце следующего дня солнце снова спустилось пониже, а зверь снова его не съел.
В конце следующего дня после следующего все повторилось.
И на следующий день после двух следующих тоже.
И так дни становились все длиннее и длиннее, пока луне это окончательно не надоело, и она не начала сгонять солнце с небосвода более настойчивыми методами.
Через полгода от частых солнечных поцелуев шкура зверя из серой стала желто-оранжевой, а местами и вовсе пошла золотисто-коричневыми пятнами. А еще за время преследования солнца зверь так испортил себе желудок, что был вынужден перейти на вегетарианскую диету, и теперь питался исключительно зелеными листочками, нравились они ему или нет. Ящерицы даже прозвали зверя жирафой. На их языке это означало что-то очень смешное, но они никому не говорили что именно. И только однажды дряхлая лазурноглазая ящерица посвятила в эту тайну фисташкового тигренка, когда повстречала его летним полднем под голубым баобабом…

Но это уже совсем другая история, так как одна песня вытекает из другой, как волна набегает на волну.


***

Если вы когда-нибудь почувствуете, что кто-то целится в вас из тугого лука – левая рука толкает лук вперед, а правая медленно тянет тетиву назад, к уху. И тетива дрожит от напряжения, и ветер ласкает оперение стрелы, и сердце готово остановиться… Это старик поет на дне океана. Прислушайтесь к этой тишине, и вы услышите шум океана, который поет в мире, где нет ни друзей, ни смерти, ни времени. И слова его песни сами придут вам на ум.
И звучать они будут как продолжение любой истории.

@темы: рассказ, внеконкурс, Радуга-4

Комментарии
2013-06-03 в 00:47 

Gabrielle Delacour
If velvet could speak it would sound like Rickman. Si le velours pouvait parler il sonnerait comme Lavoie.
Смешно. Похоже на асечные логи веселого вечера, проведенного веселой компанией за уютной бутылочкой. Почищенные от опечаток, повторов, смайликов и ехидных комментариев. Иногда сильно видно попытки "сделать смешно" - типа безотказная смесь штампов и сленга и вроде-фольклорных мотивов, но в целом - да, смешно. Имело ли смысл вешать это на Радугу - ну почему бы нет, чего хорошим посиделкам пропадать...
В общем - тема раскрыта. Помирать надо вовремя.

2013-06-04 в 15:36 

серебристый лис
и нет ни печали, ни зла
экая печальная история ) автор, а ты хотел огорчать или утешать?
Нет, но зачем было делать мир, в котором нет дружбы?! Ее и без того нигде нет, смотреть же уже невозможно!
А! И еще )) надери бете уши!

2013-06-10 в 03:56 

Ka-mai
I'll take the arrow in the face every time.
Ночные путевые латиноамериканские зарисовки %))

Но опоссум был мертвее мертвого, и тогда старик уложил его в яму рядом с бобром и налил немного воды, и от бобра запахло землей и илом, а от опоссума влажным мехом.
Я аж пошёл включил индейскую этническую музыку, какую первую нашёл, для полной гармонии!


К середине ночи дух смерти совершенно не вовремя помер.
С высокого небосвода дух койота, петуха, опоссума и бобра и дух духа смерти смотрели на землю
:heart: :heart:

Бессюжетно и слишком навязчивый повтор основной темы, на мой вкус, но написано хорошо и атмосферно. Легенда про жирафа забавная, и вообще оно такое сказочно-ироничное и... не знаю, доброе, что ли? Очень приятное настроение у меня установилось по прочтении. ^_^

2013-06-16 в 00:45 

Китахара
Номер Два. Перегнат.
К середине ночи дух смерти совершенно не вовремя помер. на что бы этот зверь ни посмотрел, все ему нравилось. Поэтому и питался он всем подряд. До чего его длинный язык дотягивался, тем и питался. А до чего не дотягивался, к тому зверь подходил поближе.
аняняня :heart:
+1 к бессюжетности, не очень изящно подкрепленной реверансом "каждая история - продолжение другой"
Но в жирафа я влюбился весь.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

[калейдоскоп]

главная